Пушкин  
Александр Сергеевич Пушкин
«Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно;
не уважать оной есть постыдное малодушие.»
О Пушкине
Биография
Хронология
Герб рода Пушкиных
Семья
Галерея
Памятники Пушкину
Поэмы
Евгений Онегин
Стихотворения 1813–1818
Стихотворения 1819–1822
Стихотворения 1823–1827
Стихотворения 1828–1829
Стихотворения 1830–1833
Стихотворения 1834–1836
Хронология поэзии
Стихотворения по алфавиту
Коллективные стихи
Проза
Повести Белкина
Драмы
Сказки
Заметки и афоризмы
Автобиографическая проза
Историческая проза
История Петра
История Пугачева
Письма
Деловые бумаги
Статьи и заметки
Публицистика
Переводы
Статьи о Пушкине
  Бонди С.М. Драматические произведения Пушкина
  Бонди С.М. Поэмы Пушкина
  Бонди С.М. Сказки Пушкина
  Бонди С.М. Историко-литературные опыты Пушкина
  Бонди С.М. «Моцарт и Сальери»
  Бонди С.М. Памятник
  Брюсов В.Я. Почему должно изучать Пушкина?
  Брюсов В.Я. Медный всадник
  Булгаков С. Жребий Пушкина
  Булгаков С. Моцарт и Сальери
  Даль В.И. Воспоминания о Пушкине
  Достоевский Ф.М. Пушкин
  Мережковский Д. Пушкин
  Бонди С.М. Драматургия Пушкина
  Бонди С.М. Народный стих у Пушкина
  Бонди С.М. Пушкин и русский гекзаметр
  … Часть 1
  … Часть 2
  … Часть 3
  … Часть 4
  … Часть 5
  … Часть 6
  … Часть 7
  … Часть 8
… Часть 9
  … Часть 10
  … Сноски
  Бонди С.М. Рождение реализма в творчестве Пушкина
  В. Розанов. А.С. Пушкин
  В. Розанов. Кое-что новое о Пушкине
  В. Розанов. О Пушкинской Академии
  Розанов. Пушкин и Лермонтов
  Розанов. Пушкин в поэзии его современников
  Шестов. А.С. Пушкин
  Якубович Д. Пушкин в библиотеке Вольтера
  Устрялов Н.В. Гений веков
  Стефанов О. Мотивы совести и власти в произведениях Пушкина, Софокла и Шекспира
Стихи о Пушкине, Пушкину
Словарь миф. имен
Ссылки
Карта сайта
 

Статьи » Бонди С.М. Пушкин и русский гекзаметр

Стихотворение переведено полностью в область поэтических образов, и попутно напряжение разрешается, грусть просветляется. Начавшись непонятной грустью и тайной тревогой, стихотворение завершается успокоенным движением двух параллелистически построенных полустиший, заканчивающихся просветленными образами Авроры златой и пенатов святых.

Оба разобранные стихотворения, при всей их прелести и поэтичности, еще довольно просты композиционно, — внутреннее движение развивается прямо, связи ясны, сечения отчетливы и симметричны. Но есть у Пушкина образцы более сложного построения, более тонкие приемы для передачи более смутных переживаний.

Стихотворение «На перевод Илиады» представляет собою в этом отношении удивительный, непревзойденный образец. В нем два стиха — гекзаметр с мужской цезурой на третьей стопе и пентаметр; четыре полустишия.

В первом же полустишии происходит особое движение: поэт, сразу сильно начавший, как бы несколько отступает назад, отменяет сказанное: «Слышу» — и затем: «умолкнувший звук»48. Это беспокойное движение, колебание, быстрое приглушение начатого просто и решительно («слышу», а не «я слышу») сопровождается особым подбором звуков: гласные все «глухого тембра» «-ы-у-у-о-у-ы-у», согласные также поддерживают это впечатление смутности и приглушенности.

Во втором полустишии все сразу проясняется: «...божественной эллинской речи...» Сначала пауза, затем стих освещается словом «божественной», сразу высоко поднимающим его ход, начатый так медленно, глухо и нерешительно. Слова «эллинской речи» дают точный смысл всему стиху. Все становится светло и ясно. Второе полустишие резко контрастирует и по звукам первому (в полном соответствии с содержанием): «звучные», «ясные» гласные «-а-е-е(а)-е-и-(а)-е-и»; изобилие звонких согласных, удвоенное «н» («божественной»), «л» («эллинской»). Все звучит совершенно иначе.

Второй стих начинается сразу образом Гомера: на фоне этого светлого звучания мы видим не просто Гомера, а «старца великого». Здесь величественный характер придает и перифраз «великий старец», и инверсия. И сейчас же, как в начале первого стиха, отступление, шаг назад: не просто «старца великого чую», а «старца великого тень». После паузы (цезура в пентаметре) снова возвращение к первоначальному ощущению глухого и неясного волнения: «чую смущенной душой». Оба слова («чую» и «смущенной») необыкновенно выразительны и уместны. После описания «видения» (слухового и зрительного) повторяются звуки той же окраски, что в начальном полустишии: «у-у-у-о-о-у-о», и при них глухие — «чу» — «шо» — «що». Даже удвоенное «н» после «о» («смущенной») здесь звучит совершенно иначе, без ясности и звонкости49.

Таково «кольцевое» построение этого замечательного двустишия, изумительно передающее смутное поэтическое волнение, охватившее поэта при чтении «русской Илиады», и светлое видение эллинской речи, и величественный образ Гомера, вставшие перед поэтом.

В этом описании мы для специальных целей анализа сильно замедлили темп восприятия двустишия. В действительности вся эта смена художественных впечатлений проходит с необычайной быстротой — на протяжении всего двух строчек. Впечатления не только сменяют друг друга, но и сливаются вместе в одно необыкновенно гармоническое целое.

Такого рода тонкая и сложная художественная структура свойственна вообще всей лирике Пушкина. Но в данном случае существенно то, как все это богатство художественных средств укладывается в формы гекзаметра и пентаметра: для контраста построений использованы полустишия пентаметра или полустишия гекзаметра (при одной цезуре).

Замечательно по тонкости художественных эффектов стихотворение «Юношу, горько рыдая...»50.

Самое существенное в его строении — сложные и разнообразные антитезы — разной силы, разного качества, в ритмически различных положениях, проведенных различными средствами. Первому стиху противополагаются, каждый по-своему, все остальные.

Юношу, горько рыдая, ревнивая дева бранила;
К ней на плечо преклонен, юноша вдруг задремал.

В первом стихе — дева, во втором — юноша, там — бурное действие, чувство («горько рыдая», «бранила»), здесь неподвижность, сон. При этом, во избежание простого антитетического параллелизма, в эти два стиха включен не слишком резко заметный «хиазм» (параллелизм с перестановкой) в расположении фраз по полустишиям. Оба стиха кончаются параллельно — сказуемым («бранила» — «задремал») ; в обоих главное предложение во втором полустишии:

...ревнивая дева бранила;
...юноша вдруг задремал.

Но этому противоречит «хиастическое» расположение сходных полустиший, начинающихся словами «юношу» (первое полустишие первого стиха) и «юноша» (второе полустишие второго стиха). Действие этого полускрытого «хиазма» можно ощутить яснее, если попробовать переставить двустишия второго стиха, превратив «хиазм» в прямой параллелизм.

Юношу, горько рыдая, ревнивая дева бранила;
Юноша вдруг задремал, к ней на плечо преклонен...

Третий стих тоже противопоставлен первому, но по-иному. В первом стихе — «ревнивая дева бранила», в третьем — «дева тотчас умолкла». Опять при повторении главного слова («дева») — противоположное содержание.

Здесь также «хиастическое» построение, причем этот «хиазм» двойной. Во-первых, первый и третий стихи (фразы) построены синтаксически одинаково: в одном полустишии — главное предложение, а в другом — обособленное деепричастие с относящимися к нему словами; только расстановка этих двух частей фразы противоположная: «горько рыдая» в первом полустишии, «сон его легкий лелея» — во втором. Во-вторых, упомянутая уже выше антитеза, объединенная общим словом «дева», также распределена по противоположным частям стиха.

Юношу, горько рыдая, ревнивая дева бранила...
Дева тотчас умолкла, сон его легкий лелея...
Страница :    << 1 [2] 3 > >
Алфавитный указатель: А   Б   В   Г   Д   Е   Ж   З   И   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Э   Ю   Я   
 
 
       Copyright © 2017 GVA Studio - AS-Pushkin.ru  |   Контакты