Пушкин  
Александр Сергеевич Пушкин
«Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно;
не уважать оной есть постыдное малодушие.»
О Пушкине
Биография
Хронология
Герб рода Пушкиных
Семья
Галерея
Памятники Пушкину
Поэмы
Евгений Онегин
Стихотворения 1813–1818
Стихотворения 1819–1822
Стихотворения 1823–1827
Стихотворения 1828–1829
Стихотворения 1830–1833
Стихотворения 1834–1836
Хронология поэзии
Стихотворения по алфавиту
Коллективные стихи
Проза
Повести Белкина
Драмы
Сказки
Заметки и афоризмы
Автобиографическая проза
Историческая проза
История Петра
История Пугачева
Письма
Деловые бумаги
Статьи и заметки
Публицистика
Переводы
Статьи о Пушкине
  Бонди С.М. Драматические произведения Пушкина
  Бонди С.М. Поэмы Пушкина
  Бонди С.М. Сказки Пушкина
  Бонди С.М. Историко-литературные опыты Пушкина
  Бонди С.М. «Моцарт и Сальери»
  Бонди С.М. Памятник
  Брюсов В.Я. Почему должно изучать Пушкина?
  Брюсов В.Я. Медный всадник
  Булгаков С. Жребий Пушкина
  Булгаков С. Моцарт и Сальери
  Даль В.И. Воспоминания о Пушкине
  Достоевский Ф.М. Пушкин
  Мережковский Д. Пушкин
  Бонди С.М. Драматургия Пушкина
  Бонди С.М. Народный стих у Пушкина
  Бонди С.М. Пушкин и русский гекзаметр
  Бонди С.М. Рождение реализма в творчестве Пушкина
  В. Розанов. А.С. Пушкин
  В. Розанов. Кое-что новое о Пушкине
  В. Розанов. О Пушкинской Академии
  Розанов. Пушкин и Лермонтов
  Розанов. Пушкин в поэзии его современников
  Шестов. А.С. Пушкин
  Якубович Д. Пушкин в библиотеке Вольтера
  Устрялов Н.В. Гений веков
Стефанов О. Мотивы совести и власти в произведениях Пушкина, Софокла и Шекспира
Стихи о Пушкине, Пушкину
Словарь миф. имен
Ссылки
Карта сайта
 

Статьи » Стефанов О. Мотивы совести и власти в произведениях Пушкина, Софокла и Шекспира

Надеюсь, что сопоставление величайших имен мировой драматургии не вызовет нареканий. Особенно по отношению близости пушкинского «Бориса Годунова» духу Шекспировских трагедий. Но, если надо выискивать близость с наследием Древней Эллады, то обвинение в критической экстравагантности почти неизбежно. Ведь обыкновенно обособляются как бы две разные драматургии — античная и Нового времени. Это представление зафиксировано достаточно наглядно в утверждении известного специалиста по античной филологии В. Ярхо:

«…Если какая-нибудь из (…) особенностей драматургического мышления Софокла еще может встретиться в каком-либо драматургическом произведении нового времени, то в своей совокупности они не находят себе соответстви  ни в художественной практике европейской трагедии (особенно шекспировской), ни в теоретических представлениях о ней, вошедших в современную эстетику и литературоведении» (Ярхо В. Драматургия Эсхила и некоторые проблемы древнегреческой трагедии. М., 1978. С. 222.)

С литературоведением и эстетикой дело действительно обстоит так. Без особого усилия можно перечислить всевозможные, сами по себе прославленные имена и школы, толкования, критические размышления, которые стремятся, как можно шире обосновать свои оценки. Но часто они переворачивают завещанный классиками смысл и при этом нарочно или непроизвольно исключают утверждения «конкурентов». И, если принять отдельную теорию за основу, совсем легко можно выстроить противостояние и в драматургии. Однако, мне кажется, что более плодотворно забыть на время о схоластических теориях и вернуться непосредственно к текстам, к смыслам, завещанным нам гениальными авторами прошлого. В драматургии есть один критерий, по которому мы можем понять заряд авторского послания — это развитие характеров. По мнению Александра Сергеевича Пушкина, это и есть признак подлинного искусства:

«Заметим, что высокая комедия не основана единственно на смехе, но на развитии характеров, что нередко она близко подходит к трагедии.» (Пушкин и театр. М., 1953. С. 393. При ссылках на это издание, в скобках будут указаны только страницы.)

Так вот, если проследить, как развиваются характеры, как соотносятся проблемы власти с жестокими и безнравственными методами ее завоевания и удержания — с последующими уколами совести, раскаяния за тяжелые преступления, можно найти несомненное сходство в величайших трагедиях совершенно разных эпох.

Доказать сродство «Бориса Годунова» с Шекспировской традиции не трудно, поскольку имеются прямые указания самого Пушкина. Так, в пору написания «Бориса Годунова» Пушкин делился с Кюхельбекером:

«Читая Шекспира и Библию, святый дух иногда мне по сердцу, но предпочитаю Гёте и Шекспира...» (С. 341.)

Затем, из Одессы 5-ого июля 1824 г. в письме Вяземскому — Пушкин упоминает Аристотеля и, притом, в довольно «непочтительном» тоне:

«Век романтизма не настал еще для Франции. Лавинь бьется в старых сетях Аристотеля — он ученик трагика Вольтера, а не природы.» (Там же.)

Это упоминание свидетельствует, что Пушкин небезразличен к античному наследству драматургии, хотя имена и произведения самих авторов он не обсуждает. Очевидно, поэту было не до полемики, и он не входил в теоретические тонкости, а отдавал приоритет природе вещей, творческой органике.

В незаконченной статье «О поэзии классической и романтической», писанной в пору создания «Бориса Годунова», зафиксированы прямые указания на неприемлемость для Пушкина теоретической схоластики:

«Буало обнародовал свой Коран — и французская словесность ему покорилась. Сия лжеклассическая поэзия, образованная в передней и никогда не доходившая далее гостиной не могла отучиться от некоторых врожденных привычек, и мы видим в ней все романтическое жеманство, облеченное в строгие формы классические...» (Там же. С. 345.)

Мы знаем, что каждое слово у Пушкина высказано с огромной ответственностью, оно изумительно точно и выверено, и это примета его гениальности. В только что приведенном отрывке можно заметить, как трактат Буало в стихах назван «Кораном». Его несогласие проявляется в ироническом слове покорилась, а о передней и гостиной, привычках и жеманстве нечего и говорить...

Беда в том, что мы, увлекаясь слишком рьяно теоретическими изысканиями, часто забываем завещанное Пушкиным неприятие заумных мудрствований, сервильных писаний.

Как тревожный парадокс упомяну — в сущности кощунственное — толкование болгарской «исследовательницы» Инны Пелевой, будто цитируя Пушкина в эпиграфе к своему стихотворению «Гергьовден», великий болгарский поэт Христо Ботев подписал его строчки именем Языкова не по забывчивости, а с желанием оберечь читателей от непристойного фонетического сходства. При этом автор сиих домыслов делится опасениями, что и Языков-то мог бы наводить на эротоманские ассоциации(!?).

Здесь я попытаюсь определить созвучность Пушкина с его величайшими предшественниками по признакам их отношения к проблемам власти и совести, но, не настаивая ни на миг, будто Пушкин ремесленнически подражаЇ или стремился к «похожести». Творческая органика гениев чужда мелочным комбинациям или чинопочитанию. Сходство между ними основывается на одинаковой верности природе вещей, и поэтому сопоставление могло бы помочь нам высветить не только особенности Пушкинского «Бориса Годунова», но и отделить Софокла от Аристотелевой схоластики. Даже в драматургии древности можно высветить тонко разработанные проблемы власти и уколы совести у потерпевших крушение властителей.

Срединное и бесспорное положение Шекспира же может быть ориентиром в обоих хронологических направлениях.

Схожесть между Пушкиным и Шекспиром подмечена давно, но отнюдь не всегда в этом усматривался повод для радости. Если поверить Льву Толстому, «Борис Годунов» написан Пушкиным «под влиянием ложной критики— восхвалявшей Шекспира». Великая трагедия объявлена Львом Николаевичем «рассудочно-холодным произведением». ( Толстой Л. О литературе. М., 1955. С. 414.)

Увы, религиозно настроенному Толстому претит отсутствие экстаза, самозабвенной веры. Для него это непростительный грех. А, в сущности, мы можем только восхищаться тем, что и Шекспир, и Пушкин не обслуживают мифологию, а смотрят на вещи трезво, снимают мифический налет с истории.

Посмотрим, какими словами оценивает Воротынский преимущества Годунова как претендента на престол. Мало ли, что есть другие, более родовитые по крови бояре:

Народ отвык в нас видеть древню отрасль
Воинственных властителей своих.
Уже давно лишились мы уделов,
Давно царям подручниками служим,
А он умел и страхом и любовью
И славою народ очаровать.
Страница :    << [1] 2 > >
Алфавитный указатель: А   Б   В   Г   Д   Е   Ж   З   И   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Э   Ю   Я   
 
 
       Copyright © 2017 GVA Studio - AS-Pushkin.ru  |   Контакты